«Рисую, что люблю и хочу». Беседа с художником Севой Бойцовым.

«Послужной список» Всеволода Бойцова в хорошем смысле самый стандартный: сначала учеба в Московском государственном академическом училище памяти 1905 года, затем в Художественном институте им. В. М. Сурикова в мастерской станковой графики, затем «свободное плавание», участие в выставках, фестивалях, аукционах в России и за рубежом. Работы Севы Бойцова находятся в частных коллекциях в России, Германии, Великобритании, Швейцарии, Литве, Канаде, Китае. Однажды он сам сформулировал свое кредо и, насколько возможно, ему и следует: «Делюсь красотой, которую вижу и чувствую, оставляя зрителю поле для собственных чувств и мыслей». А мы сидим и беседуем с Севой в самом центре Москвы в столичном ресторане Khinka Lee, где висят Севины картины, которые можно купить.

Галина Мумрикова: Кого ты считаешь своими учителями?

Сева Бойцов: У меня, собственно, был один педагог, и это Анатолий Михайлович Шелегеда, преподаватель композиции в училище. Казалось, что он на первый взгляд ничему особому и не учил, ну, рисунок, композиция, нам казалось, что это само собой разумеется, но со временем выяснилось, что без него, его уроков общения трудно было бы найти свой путь в искусстве. Он направлял каждого в нужное русло. Это главное.

Г. М.: Сейчас очень много говорят о том, что, мол, классическое художественное образование себя исчерпало, что оно «убивает» индивидуальность, что, мол, научиться живописи можно очень быстро и все в таком духе.

С.Б.: Дело вовсе не в этом. В живописи важно не то, что ты умеешь, а что ты хочешь сказать. Если ты показываешь, ЧТО ты умеешь, ты не художник – ты дилетант. Если же ты показываешь то, что хочешь выразить, вот тогда ты художник. Дети вообще рисуют лучше, чем все мы тут вместе взятые. Образование всего лишь инструмент, которым мы пользуемся в нужный момент. Или, напротив, условно говоря, откладываем в сторону. Что касается скорости обучения, то это вопрос сугубо индивидуальный. Нынешнее поколение вообще учится слишком быстро. Но здесь есть своя проблема: у нынешних творцов несколько стандартизированное мышление и манеры.

Г. М.: Кстати о манере. Конечно, это самый стандартный вопрос, который, наверное, задают художнику – в какой манере вы предпочитаете писать, какие у вас любимые темы, какие краски любите. Это понятно. И все же?

С. Б.: И все же всегда здесь трудно отвечать. Наверное, мое искусство на стыке разных стилей и манер. Критики называют меня постмодернистом, авангардистом. Можно так сказать. А можно иначе: мой стиль – узнаваемый, авторский – именно мои комбинации переходов, ритмов и т.д. Конечно, можно нарисовать натуру, например, женскую фигуру, пересчитать все кости, но кому это нужно? Никому. Это, в конце концов, просто некрасиво. Получается, что ты демонстрируешь знание анатомии, показываешь, что умеешь рисовать, а зритель перед картиной начинает чувствовать себя полным идиотом. Зачем? Как бы обесценивание ценности. Сначала я должен сам увидеть будущее полотно, почувствовать его ритм, понять композицию… То же в натюрморте: предметы в мою голову не приходят, я их не вижу, я вижу то, что как бы за кадром, такое сильное обобщение, у меня не бывает отдельных предметов, у меня бывает все вместе, и эта целостность доходит до того, что я начинаю видеть какую-то атмосферу и могу в любой момент взять холст и начать работать. А все эти разговоры про вдохновение – на самом деле ерунда.

Г. М.: А как ты относишься к старым мастерам, не к тем, которые в музеях мира, а тем, кто предпочитает писать в академической манере реализма?

С. Б.: Прекрасно отношусь. Настоящее искусство всегда трогает, никого не оставляет равнодушным, неважно, что это – реализм, примитивизм, авангардизм. Просто сейчас вокруг довольно много некачественного искусства, дилетантизма, некомпетентности. К сожалению.

Г. М.: А как вы выбираете выставки, в которых участвуете?

С. Б.: Наверное, этот процесс во многом стихийный. Я, например, первый раз участвовал в выставке в 2005 году будучи еще студентом, а через несколько лет состоялась и персональная. На любой арт-ярмарке всегда есть что-то интересное, встречаешься с людьми, своими «собратьями по перу», как говорится, узнаешь что-то новое.

Г. М.: А как вы относитесь к конкурентам в своей среде?

С. Б.: Среди художников нет конкуренции. Мы все хорошо общаемся. Ну, может, она и есть, но я ее не ощущаю. Делаю только мое и все.  Я ни с кем не соревнуюсь, за исключением самого себя.

Г. М.: Работаешь быстро?

С. Б.: По-разному.

Г. М.: Ну возьмем, например, «Праздник в лесу». Создается ощущение чистоты, прохлады, перемен, обновления. Очень эмоциональное полотно. Как ты его писал?

С. Б.: Сложная была задача, но сделал за три часа. Я видел этот лес и небо, с натуры писал, причем сначала придумал название, а потом уже писал. Обычно по-другому бывает. Мне хотелось передать не то, что я вижу, а что чувствую. Можно было нарисовать какие-то деревья, но я буквально держал себя за руку как мог, чтобы не изображать небо, снег, горизонт, а сделать нечто совсем иное – то, о чем я говорил: показать не то, что ты можешь, а то, что хочешь, и чтобы это же почувствовали другие. Увидел – и передал. Художник – это такой передатчик своих мыслей на холсте. 

«Праздник в лесу». Холст, масло. 134х163. 2019 г.

Г. М.: Остается только стандартно пожелать вам – передатчику своих мыслей – успехов и новых интересных работ.

Оставьте комментарий